January 23rd, 2012

Российские власти депортировали беженку из Конго, подвергавшуюся на родине пыткам и насилию

Российские власти депортировали беженку из Конго, подвергавшуюся на родине пыткам и насилию

Дина Куркова, переводчик, член Комитета «Гражданское содействие»

И с той поры исчез
Д. Хармс
1937 г.

19 января около полудня Федеральная миграционная служба России запросила мои паспортные данные, чтобы следующим утром допустить меня в реадмиссионный центр к конголезской беженке Патрисии Мадиала в качестве переводчика во время посещения психолога. 18 января после обеда УВКБ ООН подтвердило, что 20-го в 9 часов утра нас с психологом в очередной раз повезут в центр для оказания Патрисии психологической помощи, которая в последние дни очень жаловалась на самочувствие. Вечером Патрисия отправила мне SMS-сообщение, что у нее усиливается простуда и она не знает, как завтра сможет с нами общаться.

В шесть утра меня разбудил звонок Патрисии: «Меня сажают в самолет, меня возвращают в страну!» Оказалось, что в четыре утра к ней, не говорящей по-русски больной женщине, пришли сотрудники миграционной службы, подняли ее с постели, ничего не объясняя, отвезли в аэропорт, посадили на самолет и депортировали. Не дали обжаловать в установленные сроки ответ ФМС России, полученный только накануне, не позволили связаться ни со своим адвокатом, ни с переводчиком, ни с сотрудниками УВКБ ООН, курировавшими ее дело. В 7:15 самолет с Патрисией на борту уже вылетел из России. В таком экстренном порядке ФМС России депортировала не международного террориста, не уголовного преступника, не наркоторговца, а женщину, ставшую жертвой сексуального насилия со стороны военных в своей стране и в страхе ищущую убежища за рубежом.

Патрисия Мадиала Мадиала родом из провинции Гома Демократической республики Конго (ДРК). В экваториальной Африке Гома – одна из провинций с самыми тяжелыми условиями жизни, пребывающая с 1990-х годов в состоянии тотального насилия. В 1994 году из соседней Руанды хлынули сотни тысяч беженцев, спасавшихся от геноцида. В Гоме вспыхнула холера. Сложилась критическая ситуация, и началась гражданская война, продолжавшаяся до начала 2000-х. Сейчас официально война закончена, но Гома до сих пор слабо контролируется официальными властями Конго. В провинции действуют отряды повстанцев, которые вырезают мирное население, насилуют женщин и грабят деревни, не встречая сколько-нибудь сильного сопротивления со стороны официальной армии. Богатейшие земли стоят необработанными, потому что мужчинам опасно выходить в поле: повстанцы убивают всех без разбора. Женщины опасаются выходить из деревни к озеру за водой, потому что прямо на берегу их могут изнасиловать. Товар страшно везти продавать на рынок: можно не доехать. Мало кто из детей ходит в школу, потому что повстанцы насильно уводят их в леса и принуждают воевать.

Именно из этой провинции после смерти отца Патрисия уехала в Киншасу, столицу Конго, чтобы помочь своей матери и двум младшим братьям выжить. В Киншасе приходилось тяжело, без образования найти работу сложно, знакомых в городе не было. Патрисия познакомилась с активистами движения «Бана Конго» («Друзья Конго»), они выступали за прогрессивные изменения в обществе, приглашали ее к себе на собрания. Она ходила туда с удовольствием, хотя политикой никогда не интересовалась, скорее ради общения. В 2008 году Патрисия стала членом этого движения, ей предложили работу в их секретариате. Началась новая жизнь с неплохой работой. Движение было оппозиционным, но незапрещенным. Многие активисты носили майки с надписью «Бана Конго», чтобы привлечь внимание к движению.

29 сентября 2010 года Патрисия и несколько других активистов движения были на одной из центральных улиц Киншасы, где должен был проезжать кортеж президента Конго Жозефа Кабилы. Люди часто собираются там: одни – чтобы поприветствовать своего президента, другие – чтобы выразить недовольство. Из кортежа толпе иногда кидают мелкие деньги, что тоже подогревает интерес. 29 сентября, когда президентская машина следовала мимо толпы, один из стоящих достал камень и кинул в кортеж. Это был Арман Тунгулу, член демократического конголезского движения, жившего в изгнании в Бельгии и недавно приехавшего в Киншасу. Тунгулу тотчас же после того, как бросил камень, был схвачен военными и арестован. Через несколько дней официальные власти объявили, что Тунгулу сам удушил себя в камере наволочкой своей подушки. Правозащитники немедленно заявили, что в конголезских тюрьмах, к сожалению, нет подушек, а следовательно, и наволочек. Это громкое дело вызвало большую волну осуждения со стороны африканских и европейских демократических сил и международных правозащитных организаций.

Однако в тот день был схвачен не только Тунгулу. Военные и полиция, появившиеся неизвестно откуда, бросили газовые шашки и стали ловить убегающих людей. Они хватали всех, кто попадался под руку, и запихивали их в военные машины. Правда, не забывали и грабить арестованных. С Патрисии сорвали цепочку и серьги, кинули ее в машину. От газа она потеряла сознание, а пришла в себя только в камере. Ее майка «Бана Конго» была для военных свидетельством ее причастности к оппозиции.  Тунгулу не имел никакого отношения к «Бана Конго», но в тот момент это уже не имело никакого значения. Следующие пять дней Патрисия провела в аду: каждый день приходили военные и насиловали ее, вкалывали ей какие-то препараты, грозили убить сразу, как только заканчивали насиловать. Все это время она была с завязанными глазами, где-то рядом были другие женщины, она слышала их крики и плач. На шестой день один из охранников, пожалев Патрисию, помог ей бежать. Он предупредил, что если ее поймают еще раз, то тогда точно убьют.

Наступило время страха. Патрисия укрылась у подруги. Ей было страшно возвращаться домой, ведь ее могли разыскивать; было страшно выходить на улицу, потому что можно было попасться на проверке документов; было страшно, что солдаты заразили ее СПИДом. Невозможно было идти на работу, ведь ей сказали больше не связываться с оппозиционерами. Невозможно было обратиться за помощью к психологу, ведь пришлось бы рассказать, что она сбежала из тюрьмы. Патрисия пошла сдавать анализы на ВИЧ. Выяснилось, что СПИДа нет, зато есть беременность. Патрисия не знала, как это вынести. Она сделала аборт.

Единственным человеком, который согласился помочь ей в такой ситуации, был Шарль. В детстве их родители договорились и заключили между детьми традиционный брак. Но Шарль позже уехал в Бельгию, и супругами они не стали. Шарль предложил Патрисии уехать из Конго, и ей это показалось единственным выходом. Ее познакомили с неким европейцем, который сделал ей поддельный паспорт на чужое имя и две визы –  российскую транзитную и шенгенскую. В январе 2011 года они вместе прилетели в Россию. Этот человек отвез Патрисию в Калининградскую область на пограничный пункт с Польшей и отправил одну переходить границу. На польской границе Патрисию задержали, так как у нее был поддельный паспорт. Патрисия обратилась за статусом беженца в Польше, но ей было отказано в рассмотрении ее ходатайства на основании договора о реадмиссии. Согласно этому договору, ответственность за предоставление Патрисии убежища несет страна ее первого прибытия, то есть Россия, где она могла воспользоваться правом подать ходатайство, но не сделала этого. Патрисия провела в Польше более полугода, надеясь на рассмотрение ее ходатайства по существу, но в октябре 2011 года все же была возвращена в Россию.

В России Патрицию поместили в реадмиссионный центр ФМС России «Болшево», где она при содействии УВКБ ООН и поддержке адвоката Правозащитного центра «Мемориал» Эмиля Таубулатова попросила статус беженца в России. Ее ходатайство было рассмотрено – она получила отказ. Адвокат обжаловал отказ в ФМС России – жалоба не была удовлетворена. В декабре 2011 года Патрисия обратилась в УФМС по Московской области с ходатайством о предоставлении временного убежища, но снова получила отказ. Нужно отметить, что ее ходатайство было рассмотрено в ускоренном порядке – всего за неделю, в то время как обычно эта процедура занимает около трех месяцев. Полученный отказ был также обжалован в ФМС России. Решение ФМС России не было выдано адвокату заявительницы, ему обещали, что сотрудники УФМС по Московской области сами доставят решение непосредственно заявительнице. Из-за задержки в получении текста решения его не удалось немедленно обжаловать в суде. Патрисия действительно получила решение, но одновременно с постановлением о ее депортации. Таким образом, заявительнице не дали воспользоваться правом на обжалование решения ФМС России в судебной инстанции и депортировали ее в то время, когда она еще находилась в процедуре определения статуса.

Все три месяца, пока Патрисия находилась в реадмиссионном центре, она получала регулярную помощь психолога УВКБ ООН С. Чаплыгина, так как жаловалась на плохое самочувствие в связи с пережитым насилием, бессонницу, депрессию и суицидальные настроения. Во время нашего визита, который намечался на 20 января, Патрисия планировала в письменном виде обратиться с ходатайством о предоставлении консультации психиатра в связи с навязчивыми мыслями.

Именно к этой глубоко травмированной, больной женщине в 4 утра пришли без предупреждения и объяснения сотрудники миграционной службы. Даже ожидание возможного возвращения в страну, где она подверглась пыткам и насилию, являлось для Патриции постоянным травмирующим фактом. Депортация была проведена крайне грубо физически, с серьезными нарушениями норм закона и простой человеческой морали. С момента вылета из России телефон Патрисии не отвечает. УВКБ предприняло попытку перехватить Патрисию во время пересадки в Марокко, но пока данных о результате нет.

О том, что происходит с возвращенными в ДРК беженцами, есть много информации из разных источников, в том числе отмечаются факты уголовного преследования и тюремного заключения в случаях, когда становится известно, что возвращенный просил за рубежом убежище. Надо понимать, что в случае Патрисии само возвращение в конголезскую тюрьму будет тем фактором, который окончательно может подорвать психическое здоровье женщины. Почему была совершена такая жестокость, почему сотрудники миграционных органов, как тати в ночи, творили это беззаконие? Хотелось бы это понять. Но важнее всего было бы выяснить, где Патрисия и что с ней. Но, скорее всего, мы этого уже никогда не узнаем.

Дагестан: в Махачкале силовики убили адвоката и его родственника

Дагестан: в Махачкале силовики убили адвоката и его родственника

20 января 2012 года, примерно в 21:30, в г. Махачкала Республики Дагестан на ул. Котрова сотрудниками силовых структур были убиты Умар Сагидмагомедов, адвокат городской коллегии адвокатов «Кавказ», и его родственник Расул Курбанов.

Согласно официальной версии, озвученной следствием, силовики попытались остановить для проверки документов машину, в которой находились Сагидмагомедов и Курбанов, но последний стал стрелять. Силовики в ответ открыли огонь, Умар и Расул были убиты, а в машине были обнаружены автомат Калашникова с патронами и граната.

Коллеги и родственники адвоката опровергают эту версию. 23 января в Правозащитный центр «Мемориал» обратился с письменным заявлением адвокат, коллега Умара, который просил не называть его имя. Он сообщил подробности убийства Сагидмагомедова и Курбанова.

Вечером 20 января Умар был в гостях у своего родственника Расула Курбанова. Тот, по словам родных и знакомых, никак не был связан с незаконными вооруженными формированиями. Умар уже собирался уходить. Расул вышел его проводить в домашней одежде и в тапочках. Они стояли у ворот, когда к дому подъехал автомобиль УАЗ. По словам очевидцев, на свидетельства которых опирается в своем заявлении адвокат, открылась крышка люка машины и высунувшийся оттуда человек крикнул: «Омар! Омар!» Когда Умар обернулся, тот начал стрелять в него из автоматического оружия. Умар упал на месте лицом вниз. Расул попытался забежать в дом, но тоже был убит. Из автомобиля вышли двое. Один из них подошел к Умару и сделал контрольный выстрел в затылок. После этого Умара перевернули и положили рядом гранату.

На выстрелы вышел отец Расула Курбанова. Стрелявшие крикнули: «Старик, заходи!» - и он зашел обратно в дом. Стрелявшие подошли к телу Курбанова и попытались положить ему в карман пачку патронов. Пачка порвалась, и патроны рассыпались.

Прикрываясь щитом, силовики подошли к закрытой машине Умара и начали ее расстреливать. После этого они принялись собирать гильзы.

В заявлении адвокат отмечает, что сразу после убийства на государственных информационных сайтах появились сообщения, что убитый - адвокат именно городской коллегии адвокатов «Кавказ», хотя в удостоверении не было написано название коллегии.

Написавший заявление считает, что убийство связано с профессиональной деятельностью Сагидмагомедова. «Оно совершено сотрудниками силовых структур с целью запугать адвокатов коллегии «Кавказ» и всех адвокатов, работающих по делам, связанным с оказанием юридической помощи подозреваемым в сотрудничестве с незаконными вооруженными формированиями. Ранее на нашего коллегу, адвоката Константина Магомедовича Мудунова, было совершено покушение. Считаю, что существует реальная опасность для жизни всех адвокатов, занимающихся такого рода делами», - сообщает он.

ПЦ «Мемориал» неоднократно сообщал о катастрофической ситуации с безопасностью адвокатов, сложившейся в Дагестане. В распространявшихся в сентябре 2009 года анонимных листовках от имени «родственников убитых милиционеров» среди будущих мишеней «мстителей» были названы не только правозащитники и журналисты, но и адвокаты. В 2010 году в республике были избиты пять адвокатов, нападения и оскорбления адвокатов в Дагестане стали едва ли не повседневностью.

Убийство Сагидмагомедова и Курбанова совершено накануне митинга против произвола властей, который планируется провести 27 января в Махачкале, и может привести к дестабилизации обстановки.
Об избиениях адвокатов в Дагестане см. главу VI, раздел 6.1 в докладе ПЦ «Мемориал» «Новый курс Магомедова. Ситуация с правами человека и попытки консолидации общества. Март 2010 — март 2011 гг.»: http://www.memo.ru/2011/04/13/doc.pdf.